Читаем без скачивания Зеленоглазое чудовище [ Венок для Риверы. Зеленоглазое чудовище] - Найо Марш

— Ладно, — сказал Эндрю. — На этот раз — правду. П-Р-А-В-Д-У.

— Но, Дрю… — Нед обошел его и присел на кушетку перед ним так, чтобы тот мог видеть искренний взгляд его голубых глаз, взгляд любящего младшего брата. — Я сказал тебе правду. Все, что я сказал, — правда. И только поэтому я не упомянул о шкатулке.

— Это все?

— Это все. Я хотел. Я почти решился, а после того как ты ушел, понял, что я за дурень. Но… — Нед сделал жест рукой, в которой держал тарелку. Эндрю заметил, что у той отколот краешек. — Дрю, неужели ты не понимаешь? Я увидел драгоценности Маурин. Все подумали бы, что их украли. Ты получил бы страховку. Просто глупо было не воспользоваться. Я знаю одного парня. Разумеется, он не предложил бы большую цену, но хоть что-то… а в моем положении…

Его волосы упали на лоб. На лице появилась улыбка, та, которая, без сомнения, обезоруживала всех знаменитостей и миллионеров, улыбка, из-за которой его снова и снова приглашали на «изумительную мавританскую виллу чуть севернее Малаги».

— Черт возьми, Дрю, ты же знаешь, какой у меня напряг с деньгами. Я не хотел опять идти к тебе с протянутой рукой после Лас-Вегаса. А мать не раскошеливается. А мои друзья… попробуй занять пять центов у какого-нибудь богатенького.

Он следил за лицом Эндрю, уверенно ожидая капитуляции, как обычно всегда случалось в прошлом. Эндрю смотрел на брата, и у него сводило челюсть.

— Вот так, — закончил Нед. — Я согласен, что это была совершенно безумная идея, ведь так? И глупо было выбрасывать шкатулку в мусорный ящик. Но я не придумал ничего лучшего. Однако ты нашел ее. Теперь все в порядке. Так что давай обо всем позабудем. Все драгоценности у меня здесь. Что ты собираешься с ними сделать? Сбросить в другую канализацию?

Эндрю подошел к окну и отдернул занавеску. Комнату наполнил солнечный свет, сделав ее запущенность почти гротескной. Отходя от окна, он споткнулся о пару больших замшевых ботинок. Кейт?

Эндрю спросил:

— Ты убил ее?

— О Боже, ради драгоценностей?

— Ради драгоценностей и чтобы удержать ее, чтобы она не ходила к Тэтчерам.

— Но, Дрю, я же говорил тебе. У Розмари свои деньги. Тэтчеры не могли помешать.

— Они могли лишить ее наследства. Муж богатой жены или просто зять мультимиллионера — это две разные вещи.

Нед спрыгнул с кушетки.

— Но ты же не понимаешь. Деньги, беготня среди вонючей толпы богатеев — это как раз то, от чего мы хотим избавиться. У нас уже все продумано. Розмари тащится от Мексики. Мы хотим приобрести маленькое местечко. Она будет рисовать, а я попробую писать рассказы. Согласен, обманывать страховую компанию — паршивая затея. Я как раз размышлял об этом сегодня утром. Я бы мог и залететь. Я… Дрю, все, что я рассказывал тебе, — правда. Полная правда, клянусь.

Ложка почти вертикально застыла в загустевшей каше. Он поставил тарелку на стол рядом со сломанной шкатулкой. «Ох, Нед», — утомительно подумал Эндрю.

— Ладно, доставай драгоценности.

Лицо Неда снова засияло.

— Конечно, конечно. Они у меня все в спальне.

Он побежал в спальню. Эндрю остался сидеть на кушетке. Нед вышел из спальни, неся в руках коричневый бумажный пакет.

— Они здесь. Все.

Пакет был открыт. Нед наклонил его и вывалил драгоценности Эндрю на колени. Пока он делал это, на кухне раздался шипящий звук.

— Черт, — сказал Нед, — кофейник опять взорвался.

Он побежал на кухню. Эндрю сидел, рассматривая драгоценности на коленях. Казалось, он достиг устойчивого состояния, лишенного острой боли. Жемчужное ожерелье, рубиновая брошь, которые он подарил жене, никак не связывались с ней. Двусмысленность, которая постоянно окружала его, — любит, не любит — каким-то образом размыла ее образ. Драгоценности были лишь предметами, и, окажись они мотивом убийства, совершенного грабителем, это упростило бы все дело. Но сейчас, благодаря идиотизму Неда, надо было от них избавиться.

Однако это был лишь идиотизм Неда, и больше ничего. Каждый момент, казалось, предлагает новую возможность, и теперь, когда Эндрю оправился от своего гнева и горького разочарования, он знал, что сделал выбор. Нед был Недом. Он воспользовался влюбчивостью бразильской вдовы, он влез в долги к какому-то гангстеру из Флориды, он в припадке слабоумия выдумал план, как обмануть страховую компанию, он был достаточно наивным, чтобы поверить в мексиканский рай на земле с рисующей Розмари и им, пишущим (что?), — любовь и беззаботность.

Но он не убивал Маурин.

Было ли это глупым, сентиментальным решением старшего брата? Может быть. Нет, он так не думал. Ни Нед, ни грабители. Снова он вернулся к анонимному письму. Кто-то из прошлого? Угроза? Борьба за пистолет?

Алмазные серьги, которые он поднес Маурин в качестве подарка к помолвке, по-прежнему лежали в бежевой коробочке. Эндрю открыл ее. Серьги слабо поигрывали отблесками. Подобно почти полностью потускневшим фотографиям, стал всплывать образ Маурин: и когда он дарил их, и буквально перед вечеринкой у Билла Стентона, когда она именно их выбрала, чтобы легче найти путь к примирению.

Я люблю тебя теперь даже больше, чем когда мы только поженились. Ты самый покладистый человек в мире, тебя так легко любить.

Миссис Тэтчер… Розмари… Она любила тебя. Безумие сомневаться в этом хоть на мгновение. Надежда вернулась, дикая, разрушительная надежда, которая, если бы и оправдалась, не принесла бы ничего, кроме отчаяния.

Он щупал одну серьгу, автоматически пробуя вынуть ее из подкладки. Она зацепилась. Он потянул посильнее, и вся верхняя часть обшивки выдернулась вместе с ней. Внизу лежал свернутый кусок газеты. Он вынул его и развернул. Там была фотография, аккуратно вырезанная из какого-то бульварного листка, что-то связанное с уличным происшествием. Довольно неясная фигура женщины со светлыми волосами, которую либо поддерживает, либо забирает полицейский. Три крошечные собаки, прыгающие вокруг них. Одна из собак, казалось, вцепилась зубами и повисла на штанине полицейского. Заголовок внизу под картинкой гласил:

«Собака кусает копа. Три чихуахуа, принадлежащие мисс Ровена Ла Марш, 215 Вест, Шестьдесят первая улица, свирепо набросились на копа, который пришел к их хозяйке на помощь, когда та упала в Центральном парке Веста. Мисс Ла Марш была отправлена в Белевью на обследование. А куда трех чихуахуа — к собачьему психиатру?»

Эндрю тупо смотрел на фотографию. Зачем, спрашивается, Маурин вырезала это и спрятала в коробочку с серьгами?

Ровена Ла Марш, 215 Вест, Шестьдесят первая улица.

Он услышал, как Нед вышел из кухни, и засунул фотографию в карман. Нед снова непринужденно улыбался.

— Черт, незадача. Потолок забрызган кофе. Я почищу позже. — Он сел на кушетку рядом с Эндрю. — Дрю, прости, пожалуйста. Мне очень жаль. Что ты собираешься делать?

Пойти к лейтенанту Муни? Сказать, что Нед подстроил грабеж и взял драгоценности? То, что раньше казалось решением, теперь совершенно не подходило.

— Когда придет лейтенант, — сказал Эндрю, — ты ничего не знаешь.

— О’кей. — Нед посмотрел на драгоценности. — А это?

— Я возьму их. Позже, если придется, избавлюсь от них.

Эндрю взглянул на часы. Два часа. Два часа до встречи с лейтенантом Муни. Ровена Ла Марш. Эта женщина должна иметь какое-то отношение к Маурин. А к ее смерти? Это был выстрел наугад, но какие у него еще ходы? 215 Вест, Шестьдесят первая улица.

Он положил драгоценности в карман и поднялся.

Нед спросил:

— Ты уходишь?

— Ухожу. Я заберу шкатулку. Выброшу где-нибудь.

Эндрю подошел к столу и запихнул разбитую шкатулку в бумажный пакет. Нед пошел проводить его.

— Дрю, я знаю, как ты себя чувствуешь. Плохо, да? Я имею в виду, пусть даже Маурин и была грязной маленькой шлюхой, но…

Эндрю не мог снова обсуждать Маурин с Недом — не сейчас. Он сказал:

— Позвони после того, как лейтенант побывает здесь.

— Конечно, позвоню.

Выйдя из дома, Эндрю проехал через весь город до Плацы, поднялся в свою комнату и сложил вещи в сумку. У него была смутная надежда, что мать заплатит по счету, но та не позаботилась об этом. Он рассчитался и пошел по парку по направлению к Колесу Колумба. Когда Эндрю добрался до Шестьдесят первой улицы Веста, он увидел там санитарную машину, сгружающую мусор. На тротуаре стоял один полупустой ящик с отбросами. Эндрю опустил в него шкатулку и пошел дальше. Он был совершенно уверен, что ни один человек его не заметил.

Номер 215 был у старого, выложенного кирпичом дома, еще большей развалюхи, если только это возможно, чем жилище Неда. В пропахшем мочой коридоре Эндрю нашел нужный звонок. Квартира 3, Ровена Ла Марш. Он нажал на звонок, и через некоторое время, наружная дверь щелкнула; Эндрю пошел вверх по темной лестнице с викторианскими перилами красного дерева. «Нью-Йорк, — подумал он, — чудо-город Будущего». Было слышно, как вверху лают собаки, маленькие визгливые собаки, тявкающие с бешеным неистовством. Чихуахуа? Когда он добрался до двери Ровены Ла Марш и позвонил, внутри началась настоящая собачья истерия.